Художественная литература
История жилички под вуалью
- Информация о материале
- Автор: Артур Конан Дойл
- Hits: 1122
Страница 3 из 9
| “The case worried me at the time, Watson. Here are my marginal notes to prove it. I confess that I could make nothing of it. And yet I was convinced that the coroner was wrong. Have you no recollection of the Abbas Parva tragedy?” | — Тогда этот случай встревожил меня, Уотсон. Вот доказательство — мои пометки на полях. Признаюсь, я ничего не мог понять. И однако был уверен, что следователь ошибался. Вы не помните трагедию в Аббас Парва? |
| “None, Holmes.” | — Нет, Холмс. |
| “And yet you were with me then. But certainly my own impression was very superficial. For there was nothing to go by, and none of the parties had engaged my services. Perhaps you would care to read the papers?” | — А ведь вы тогда были со мной. Но, конечно, мои впечатления были очень поверхностные, не на что было опереться, и никто не обратился ко мне за содействием. Может быть, хотите просмотреть мои заметки? |
| “Could you not give me the points?” | — Вы не перескажете мне суть? |
| “That is very easily done. It will probably come back to your memory as I talk. Ronder, of course, was a household word. He was the rival of Wombwell, and of Sanger, one of the greatest showmen of his day. There is evidence, however, that he took to drink, and that both he and his show were on the down grade at the time of the great tragedy. The caravan had halted for the night at Abbas Parva, which is a small village in Berkshire, when this horror occurred. They were on their way to Wimbledon, travelling by road, and they were simply camping and not exhibiting, as the place is so small a one that it would not have paid them to open. | — Ничего нет проще. Пока я рассказываю, вы, наверно, все вспомните. Рондер был владелец бродячего цирка. Он слыл в свое время одним из знаменитейших дрессировщиков, соперничал с Вумбелом и Сэнджером. Однако известно, что он стал выпивать, и ко времени той страшной трагедии он и его представления покатились под уклон. Цирк остановился на ночлег в Аббас Парва, деревушке в графстве Беркшир, там и разыгрался этот ужас. Остановились они там на полпути в Уимблдон, просто стали лагерем, не созывая зрителей, деревушка так мала, что выступление не окупилось бы. |
| “They had among their exhibits a very fine North African lion. Sahara King was its name, and it was the habit, both of Ronder and his wife, to give exhibitions inside its cage. Here, you see, is a photograph of the performance by which you will perceive that Ronder was a huge porcine person and that his wife was a very magnificent woman. It was deposed at the inquest that there had been some signs that the lion was dangerous, but, as usual, familiarity begat contempt, and no notice was taken of the fact. | Среди четвероногих актеров был великолепный североафриканский лев по кличке Король Сахары. Обычно Рондер и его жена во время представлений входили к нему в клетку. Посмотрите, вот фотография этого зрелища, на ней видно, что Рондер был огромный, похожий на борова детина, а жена его — женщина поразительной красоты. На следствии о смерти говорилось, что по некоторым признакам лев был опасен, но, как всегда бывает, привычка порождает небрежность, и вот — эта трагедия. |
| “It was usual for either Ronder or his wife to feed the lion at night. Sometimes one went, sometimes both, but they never allowed anyone else to do it, for they believed that so long as they were the food-carriers he would regard them as benefactors and would never molest them. On this particular night, seven years ago, they both went, and a very terrible happening followed, the details of which have never been made clear. | Обычно либо сам Рондер, либо его жена кормили льва по ночам. Иногда шел кто-то один, иногда оба, но больше никому это делать не позволяли, уверенные, что, раз зверь получает пищу из их рук, он относится к ним как к благодетелям и никогда не причинит вреда. В ту ночь, семь лет назад, они пошли ко льву оба, и кончилось это ужасной трагедией, подробности которой так и остались неясны. |
| “It seems that the whole camp was roused near midnight by the roars of the animal and the screams of the woman. The different grooms and employees rushed from their tents, carrying lanterns, and by their light an awful sight was revealed. Ronder lay, with the back of his head crushed in and deep claw-marks across his scalp, some ten yards from the cage, which was open. Close to the door of the cage lay Mrs. Ronder upon her back, with the creature squatting and snarling above her. It had torn her face in such a fashion that it was never thought that she could live. Several of the circus men, headed by Leonardo, the strong man, and Griggs, the clown, drove the creature off with poles, upon which it sprang back into the cage and was at once locked in. How it had got loose was a mystery. It was conjectured that the pair intended to enter the cage, but that when the door was loosed the creature bounded out upon them. There was no other point of interest in the evidence save that the woman in a delirium of agony kept screaming, 'Coward! Coward!' as she was carried back to the van in which they lived. It was six months before she was fit to give evidence, but the inquest was duly held, with the obvious verdict of death from misadventure. | По-видимому, около полуночи весь лагерь переполошили львиный рык и отчаянные вопли женщины. Все конюхи и employesвыскочили с фонарями из своих палаток, и при этом свете глазам их представилось ужасающее зрелище. Рондер лежал ничком шагах в двенадцати от открытой клетки, голова его была разбита, на затылке глубокие раны — следы львиных когтей. А у самой двери клетки лежала на спине миссис Рондер, зверь навалился на нее и свирепо рычал. Он так изодрал когтями ее лицо, что думали, ей не выжить. Несколько человек из цирка во главе с силачом Леонардо и клоуном Григсом шестами отогнали льва, он прыгнул обратно в клетку, и ее заперли. Как он очутился на свободе — загадка. Предположили, что супруги собирались войти в клетку, но, когда ее отворили, зверь на них набросился. Больше в показаниях свидетелей не было ничего существенного, только вот одно: когда миссис Рондер несли к фургону, где жили супруги, она в бреду, в страшных мученьях все кричала: «Трус! Трус!» Показания она смогла дать лишь через полгода, но следствие надлежащим порядком пришло к очевидному заключению, что смерть Рондера — результат несчастного случая. |
