Художественная литература
Война и мир - Часть 3
- Информация о материале
- Автор: Лев Николаевич Толстой
- Hits: 3174
Страница 2 из 100
| He had to sign papers, to present himself at government offices, the purpose of which was not clear to him, to question his chief steward, to visit his estate near Moscow, and to receive many people who formerly did not even wish to know of his existence but would now have been offended and grieved had he chosen not to see them. | Ему нужно было подписывать бумаги, ведаться с присутственными местами, о значении которых он не имел ясного понятия, спрашивать о чем-то главного управляющего, ехать в подмосковное имение и принимать множество лиц, которые прежде не хотели и знать о его существовании, а теперь были бы обижены и огорчены, ежели бы он не захотел их видеть. |
| These different people—businessmen, relations, and acquaintances alike—were all disposed to treat the young heir in the most friendly and flattering manner: they were all evidently firmly convinced of Pierre's noble qualities. | Все эти разнообразные лица – деловые, родственники, знакомые – все были одинаково хорошо, ласково расположены к молодому наследнику; все они, очевидно и несомненно, были убеждены в высоких достоинствах Пьера. |
| He was always hearing such words as: "With your remarkable kindness," or, "With your excellent heart," "You are yourself so honorable Count," or, "Were he as clever as you," and so on, till he began sincerely to believe in his own exceptional kindness and extraordinary intelligence, the more so as in the depth of his heart it had always seemed to him that he really was very kind and intelligent. | Беспрестанно он слышал слова: «С вашей необыкновенной добротой» или «при вашем прекрасном сердце», или «вы сами так чисты, граф…» или «ежели бы он был так умен, как вы» и т. п., так что он искренно начинал верить своей необыкновенной доброте и своему необыкновенному уму, тем более, что и всегда, в глубине души, ему казалось, что он действительно очень добр и очень умен. |
| Even people who had formerly been spiteful toward him and evidently unfriendly now became gentle and affectionate. | Даже люди, прежде бывшие злыми и очевидно враждебными, делались с ним нежными и любящими. |
| The angry eldest princess, with the long waist and hair plastered down like a doll's, had come into Pierre's room after the funeral. With drooping eyes and frequent blushes she told him she was very sorry about their past misunderstandings and did not now feel she had a right to ask him for anything, except only for permission, after the blow she had received, to remain for a few weeks longer in the house she so loved and where she had sacrificed so much. She could not refrain from weeping at these words. | Столь сердитая старшая из княжен, с длинной талией, с приглаженными, как у куклы, волосами, после похорон пришла в комнату Пьера. Опуская глаза и беспрестанно вспыхивая, она сказала ему, что очень жалеет о бывших между ними недоразумениях и что теперь не чувствует себя вправе ничего просить, разве только позволения, после постигшего ее удара, остаться на несколько недель в доме, который она так любила и где столько принесла жертв. Она не могла удержаться и заплакала при этих словах. |
| Touched that this statuesque princess could so change, Pierre took her hand and begged her forgiveness, without knowing what for. From that day the eldest princess quite changed toward Pierre and began knitting a striped scarf for him. | Растроганный тем, что эта статуеобразная княжна могла так измениться, Пьер взял ее за руку и просил извинения, сам не зная, за что. С этого дня княжна начала вязать полосатый шарф для Пьера и совершенно изменилась к нему. |
| "Do this for my sake, mon cher; after all, she had to put up with a great deal from the deceased," said Prince Vasili to him, handing him a deed to sign for the princess' benefit. | – Сделай это для нее, mon cher; всё-таки она много пострадала от покойника, – сказал ему князь Василий, давая подписать какую-то бумагу в пользу княжны. |
| Prince Vasili had come to the conclusion that it was necessary to throw this bone—a bill for thirty thousand rubles—to the poor princess that it might not occur to her to speak of his share in the affair of the inlaid portfolio. | Князь Василий решил, что эту кость, вексель в 30 т., надо было всё-таки бросить бедной княжне с тем, чтобы ей не могло притти в голову толковать об участии князя Василия в деле мозаикового портфеля. |
| Pierre signed the deed and after that the princess grew still kinder. The younger sisters also became affectionate to him, especially the youngest, the pretty one with the mole, who often made him feel confused by her smiles and her own confusion when meeting him. | Пьер подписал вексель, и с тех пор княжна стала еще добрее. Младшие сестры стали также ласковы к нему, в особенности самая младшая, хорошенькая, с родинкой, часто смущала Пьера своими улыбками и смущением при виде его. |
