Художественная литература
Война и мир - Часть 1
- Информация о материале
- Автор: Лев Николаевич Толстой
- Hits: 4105
Страница 9 из 112
| One, chiefly masculine, had formed round the abbe. Another, of young people, was grouped round the beautiful Princess Helene, Prince Vasili's daughter, and the little Princess Bolkonskaya, very pretty and rosy, though rather too plump for her age. | В одном, более мужском, центром был аббат; в другом, молодом, красавица‑княжна Элен, дочь князя Василия, и хорошенькая, румяная, слишком полная по своей молодости, маленькая княгиня Болконская. |
| The third group was gathered round Mortemart and Anna Pavlovna. The vicomte was a nice-looking young man with soft features and polished manners, who evidently considered himself a celebrity but out of politeness modestly placed himself at the disposal of the circle in which he found himself. | В третьем Мортемар и Анна Павловна. Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами, молодой человек, очевидно считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. |
| Anna Pavlovna was obviously serving him up as a treat to her guests. As a clever maitre d'hotel serves up as a specially choice delicacy a piece of meat that no one who had seen it in the kitchen would have cared to eat, so Anna Pavlovna served up to her guests, first the vicomte and then the abbe, as peculiarly choice morsels. | Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей. Как хороший метрд`отель подает как нечто сверхъестественно‑прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что‑то сверхъестественно утонченное. |
| The group about Mortemart immediately began discussing the murder of the Duc d'Enghien. The vicomte said that the Duc d'Enghien had perished by his own magnanimity, and that there were particular reasons for Buonaparte's hatred of him. | В кружке Мортемара заговорили тотчас об убиении герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия, и что были особенные причины озлобления Бонапарта. |
| "Ah, yes! Do tell us all about it, Vicomte," said Anna Pavlovna, with a pleasant feeling that there was something a la Louis XV in the sound of that sentence: "Contez nous cela, Vicomte." | – Ah! voyons. Расскажите нам это, виконт, – сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем‑то в стиле Людовика XV отзывалась эта фраза, – contez‑nous cela, vicomte. |
| The vicomte bowed and smiled courteously in token of his willingness to comply. Anna Pavlovna arranged a group round him, inviting everyone to listen to his tale. | Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ. |
| "The vicomte knew the duc personally," whispered Anna Pavlovna to of the guests. "The vicomte is a wonderful raconteur," said she to another. "How evidently he belongs to the best society," said she to a third; and the vicomte was served up to the company in the choicest and most advantageous style, like a well-garnished joint of roast beef on a hot dish. | – Виконт был лично знаком с герцогом, – шепнула Анна Павловна одному. –Bиконт удивительный мастер рассказывать, – проговорила она другому. –Как сейчас виден человек хорошего общества, – сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью. |
| The vicomte wished to begin his story and gave a subtle smile. | Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся. |
| "Come over here, Helene, dear," said Anna Pavlovna to the beautiful young princess who was sitting some way off, the center of another group. | – Переходите сюда, милая Элен, – сказала Анна Павловна красавице‑княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка. |
| The princess smiled. She rose with the same unchanging smile with which she had first entered the room—the smile of a perfectly beautiful woman. | Княжна Элен улыбалась; она поднялась с тою же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. |
| With a slight rustle of her white dress trimmed with moss and ivy, with a gleam of white shoulders, glossy hair, and sparkling diamonds, she passed between the men who made way for her, not looking at any of them but smiling on all, as if graciously allowing each the privilege of admiring her beautiful figure and shapely shoulders, back, and bosom—which in the fashion of those days were very much exposed—and she seemed to bring the glamour of a ballroom with her as she moved toward Anna Pavlovna. | Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющем и мохом, и блестя белизною плеч, глянцем волос и брильянтов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. |
