Художественная литература
История жилички под вуалью
- Информация о материале
- Автор: Артур Конан Дойл
- Hits: 1125
Страница 6 из 9
| “It is usually wiser to tell the truth. But why did you lie to him?” | — Всегда разумнее говорить правду. Но почему же вы ему солгали? |
| “Because the fate of someone else depended upon it. I know that he was a very worthless being, and yet I would not have his destruction upon my conscience. We had been so closeso close!” | — Потому что от этого зависела судьба одного человека. Я знаю, он был сущее ничтожество, но все же не хотела я, чтобы его гибель была на моей совести. Мы были так близки... так близки! |
| “But has this impediment been removed?” | — А теперь это препятствие устранено? |
| “Yes, sir. the person that I allude to is dead.” | — Да, сэр. Человек, о котором я упоминаю, умер. |
| “Then why should you not now tell the police anything you know?” | — Тогда почему бы вам теперь не рассказать полиции все, что вам известно? |
| “Because there is another person to be considered. That other person is myself. I could not stand the scandal and publicity which would come from a police examination. I have not long to live, but I wish to die undisturbed. And yet I wanted to find one man of judgment to whom I could tell my terrible story, so that when I am gone all might be understood.” | — Потому что это касается не только его. Это касается меня. Я не вынесла бы скандала и огласки, а они неизбежны при полицейском расследовании. Жить мне осталось недолго, но я хочу умереть спокойно. И все же мне хотелось найти хоть одного разумного человека, кому я могу рассказать мою ужасную историю, пусть, когда меня не станет, все будет понято. |
| “You compliment me, madam. At the same time, I am a responsible person. I do not promise you that when you have spoken I may not myself think it my duty to refer the case to the police.” | — Вы оказываете мне большую честь, сударыня. Однако у меня есть чувство ответственности. Я не могу обещать, что, выслушав вас, не сочту своим долгом сообщить обстоятельства дела полиции. |
| “I think not, Mr. Holmes. I know your character and methods too well, for I have followed your work for some years. Reading is the only pleasure which fate has left me, and I miss little which passes in the world. But in any case, I will take my chance of the use which you may make of my tragedy. It will case my mind to tell it.” | — Думаю, этого не случится, мистер Холмс. Я слишком хорошо знаю ваш характер и ваши методы, я ведь уже несколько лет слежу за вашей работой. Судьба оставила мне единственную радость — чтение, и мне известно едва ли не все, что происходит в мире. Так или иначе, я не хотела бы упустить случай, и, может быть, вы воспользуетесь рассказом о моей трагедии. А у меня, если я все расскажу, станет легче на душе. |
| “My friend and I would be glad to hear it.” | — Мой друг и я рады будем вас выслушать. |
| The woman rose and took from a drawer the photograph of a man. He was clearly a professional acrobat, a man of magnificent physique, taken with his huge arms folded across his swollen chest and a smile breaking from under his heavy moustachethe self-satisfied smile of the man of many conquests. | Миссис Рондер поднялась и достала из ящика фотографию мужчины. Это явно был профессиональный акробат, великолепно сложенный атлет, могучие руки скрещены на выпуклой груди, под густыми усами — улыбка, самодовольная улыбка победителя. |
| “That is Leonardo,” she said. | — Это Леонардо, — сказала миссис Рондер. |
| “Leonardo, the strong man, who gave evidence?” | — Леонардо — силач, который давал показания на следствии? |
| “The same. And thisthis is my husband.” | — Он самый. А это мой муж. |
| It was a dreadful facea human pig, or rather a human wild boar, for it was formidable in its bestiality. One could imagine that vile mouth champing and foaming in its rage, and one could conceive those small, vicious eyes darting pure malignancy as they looked forth upon the world. Ruffian, bully, beastit was all written on that heavy-jowled face. | У мужа лицо было ужасное — поистине человек-свинья, вернее, дикий кабан, ибо в зверской грубости своей он был страшен. Нетрудно было вообразить, как он скрежещет зубами, как пускает пену этот гнусный рот, с какой неистовой злобой вонзаются во все на свете свирепые маленькие глазки. Негодяй, хам, скотина — вот что написано было на этом лице с тяжелой нижней челюстью. |
