Художественная литература
Мои часы
- Информация о материале
- Автор: Марк Твен
- Hits: 1386
Страница 2 из 3
| He took the watch all to pieces while I waited, and then said the barrel was "swelled." He said he could reduce it in three days. After this the watch AVERAGED well, but nothing more. For half a day it would go like the very mischief, and keep up such a barking and wheezing and whooping and sneezing and snorting, that I could not hear myself think for the disturbance; and as long as it held out there was not a watch in the land that stood any chance against it. But the rest of the day it would keep on slowing down and fooling along until all the clocks it had left behind caught up again. So at last, at the end of twenty-four hours, it would trot up to the judges` stand all right and just in time. It would show a fair and square average, and no man could say it had done more or less than its duty. But a correct average is only a mild virtue in a watch, and I took this instrument to another watchmaker. He said the kingbolt was broken. I said I was glad it was nothing more serious. To tell the plain truth, I had no idea what the kingbolt was, but I did not choose to appear ignorant to a stranger. He repaired the kingbolt, but what the watch gained in one way it lost in another. It would run awhile and then stop awhile, and then run awhile again, and so on, using its own discretion about the intervals. And every time it went off it kicked back like a musket. I padded my breast for a few days, but finally took the watch to another watchmaker. He picked it all to pieces, and turned the ruin over and over under his glass; and then he said there appeared to be something the matter with the hairtrigger. He fixed it, and gave it a fresh start. It did well now, except that always at ten minutes to ten the hands would shut together like a pair of scissors, and from that time forth they would travel together. The oldest man in the world could not make head or tail of the time of day by such a watch, and so I went again to have the thing repaired. This person said that the crystal had got bent, and that the mainspring was not straight. He also remarked that part of the works needed halfsoling. He made these things all right, and then my timepiece performed unexceptionably, save that now and then, after working along quietly for nearly eight hours, everything inside would let go all of a sudden and begin to buzz like a bee, and the hands would straightway begin to spin round and round so fast that their individuality was lost completely, and they simply seemed a delicate spider`s web over the face of the watch. She would reel off the next twenty-four hours in six or seven minutes, and then stop with a bang. I went with a heavy heart to one more watchmaker, and looked on while he took her to pieces. Then I prepared to cross-question him rigidly, for this thing was getting serious. The watch had cost two hundred dollars originally, and I seemed to have paid out two or three thousand for repairs. While I waited and looked on I presently recognized in this watchmaker an old acquaintance -a steamboat engineer of other days, and not a good engineer, either. He examined all the parts carefully, just as the other watchmakers had done, and then delivered his verdict with the same confidence of manner. He said: "She makes too much steam - you want to hang the monkey-wrench on the safety-valve!" | Пока я ждал, он разобрал часы на части, а затем сказал, что у них опухоль. Обещался исправить за три дня. После этого механизм работал вполне пристойно, но не более того. Полдня часы озорничали, как только могли: так кашляли, сопели, хрипели, чихали и пыхтели, что я не слышал сам себя. И до тех пор, пока всё это не прекращалось, все остальные часы страны даже и не пытались с ними соревноваться. Остаток дня мои часы настолько снижали скорость, что другие, отстающие, часы, их спокойно догоняли. Меня же всё это вводило в большое заблуждение. И вот, наконец, по истечении суток они успевали к судейской трибуне как раз вовремя. В общем, работали они вполне удовлетворительно, и нельзя было сказать, что не стараются или переусердствуют. Но нормальная иногда работа не есть большое достоинство, и я понёс часы к очередному мастеру. По его словам был сломан шкворень. Я был искренне рад, что не было более серьёзной поломки. Хотя, честно говоря, совершенно не знал, что такое шкворень, но всё же не хотелось, чтобы чужой человек заподозрил меня в невежестве. Мастер привёл в порядок шкворень. Да, конечно, часы в чём-то выиграли, но зато проиграли в другом. Они работали, потом внезапно останавливались, затем снова пускались в ход, абсолютно самостоятельно решая, когда стоит работать, а когда нет. Каждый раз, начиная работу, они издавали звук, похожий на выстрел. Несколько дней мне даже пришлось подкладывать на грудь что-то мягкое. В конце концов, я снова понёс их в мастерскую. И вновь часы были разобраны на части. Часовщик покрутил перед глазами тем, что осталось от моих часов, а затем сказал, что волосок не в порядке. Установив его, он завёл механизм. Можно сказать, что часы заработали хорошо, не считая, конечно, того, что каждые десять минут стрелки цеплялись друг за дружку и в таком положении продолжали свой путь. Ни один мудрец в мире не мог понять, сколько же времени показывают мои драгоценные часики. И вот я опять отправился в ремонт. На этот раз мне сказали, что хрусталик согнулся. Ходовая пружина тоже изогнулась. Кроме того, необходимо было поставить подкладку. Когда всё это было исправлено, часы заработали превосходно, за исключением того, что время от времени, проработав восемь часов, механизм внезапно выходил из строя и начинал жужжать, как пчела, а стрелки немедленно начинали вращаться так быстро, что скоро их совсем не было видно. Было ощущение, что циферблат был затянут паутиной. За шесть-семь минут сутки заканчивались, и часы с треском останавливались. Со скорбью на душе я побрёл в следующую часовую мастерскую. Какое-то время я наблюдал за работой мастера. Очередной раз мои часы были разобраны на части. Я устроил часовщику суровый экзамен, так как дело становилось совсем серьёзным. Сами часы я покупал за двести долларов, на починку я уже истратил около двух или трёх тысяч. Ожидая, я вдруг узнал в мастере старого знакомого – механика парохода, и, надо признаться, отнюдь не блестящего механика. Он аккуратно проверил все части механизма, как и его предшественники, а затем таким же уверенным тоном вынес свой приговор: «Слишком много пара – предохранительный клапан нуждается ещё в одной гайке». |
