Художественная литература
Укрощение велосипеда
- Информация о материале
- Автор: Марк Твен
- Hits: 1219
Страница 5 из 6
| I chose a reposeful Sabbath-day sort of a back street which was about thirty yards wide between the curbstones. I knew it was not wide enough; still, I thought that by keeping strict watch and wasting no space unnecessarily I could crowd through. | Я выбрал безлюдный, по-воскресному тихий переулок, мостовая которого была тридцать ярдов шириной. Я знал, что этого недостаточно, но все же думал, что если быть начеку и использовать пространство экономно, то места должно хватить. |
| Of course I had trouble mounting the machine, entirely on my own responsibility, with no encouraging moral support from the outside, no sympathetic instructor to say, "Good! now you're doing well -- good again -- don't hurry--there, now, you're all right -- brace up, go ahead." In place of this I had some other support. This was a boy, who was perched on a gate-post munching a hunk of maple sugar. | На велосипед я, конечно, забрался с трудом, поскольку был предоставлен самому себе, безо всякой моральной поддержки со стороны и сочувствующего инструктора, который говорил бы мне: «Хорошо! Вот так, правильно – отлично – не спешите – спокойно, все в порядке, соберитесь с силами, вперед». Впрочем, поддержка все же нашлась. Это был мальчишка, который, сидя на заборе, жевал кусок кленового сахара. |
| He was full of interest and comment. The first time I failed and went down he said that if he was me he would dress up in pillows, that's what he would do. The next time I went down he advised me to go and learn to ride a tricycle first. The third time I collapsed he said he didn't believe I could stay on a horse-car. But the next time I succeeded, and got clumsily under way in a weaving, tottering, uncertain fashion, and occupying pretty much all of the street. My slow and lumbering gait filled the boy to the chin with scorn, and he sung out, "My, but don't he rip along!" Then he got down from his post and loafed along the sidewalk, still observing and occasionally commenting. Presently he dropped into my wake and followed along behind. A little girl passed by, balancing a wash-board on her head, and giggled, and seemed about to make a remark, but the boy said, rebukingly, "Let him alone, he's going to a funeral." | Он живо заинтересовался происходящим и без конца подавал мне советы. Когда я в первый раз полетел с велосипеда на мостовую, он сказал, что на моем месте весь обвязался бы подушками – да, именно так он бы и поступил! После второго падения он посоветовал мне для начала освоить трехколесный велосипед. В третий раз он заявил, что я не удержусь и на телеге. В четвертый раз мне удалось не упасть, и я неуклюже покатился, выписывая на мостовой кренделя, кренясь из стороны в сторону и занимая собой почти всю улицу. При виде того, как я неловок и медлителен, мальчишка буквально раздулся от презрения и заорал: «Вот это да! Поглядите на рекордсмена!» После чего слез с забора и зашагал но тротуару, не выпуская меня из виду и, то и дело, отпуская едкое словцо. А затем соскочил с тротуара и увязался следом за мной. Мимо проходила девочка, держащая на голове стиральную доску; она хихикнула и уже собиралась как-то меня поддеть, но мальчишка заявил тоном миротворца: «Не трогай его, он едет на похороны». |
| I have been familiar with that street for years, and had always supposed it was a dead level; but it was not, as the bicycle now informed me, to my surprise. The bicycle, in the hands of a novice, is as alert and acute as a spirit-level in the detecting the delicate and vanishing shades of difference in these matters. It notices a rise where your untrained eye would not observe that one existed; it notices any decline which water will run down. I was toiling up a slight rise, but was not aware of it. It made me tug and pant and perspire; and still, labor as I might, the machine came almost to a standstill every little while. At such times the boy would say: "That's it! take a rest -- there ain't no hurry. They can't hold the funeral without YOU." | Я знаю эту улицу давным-давно, и всегда считал, что она плоская, как стол; но сейчас к моему удивлению велосипед проинформировал меня, что это не так. Велосипед в руках новичка так же подвижен и чувствителен, как точный прибор, отмечая самые тонкие и неприметные отклонения от прямой. Он чувствует подъем там, где неопытный глаз его и не заметил бы; он чувствует наклон везде, где стекает вода. Сам того не замечая, я все это время ехал в гору. Я выбивался из сил, пыхтел, обливался потом, но, несмотря на все мои труды, велосипед поминутно вставал на месте. А мальчишка тут же кричал: «Правильно! Выпусти пар, нечего пороть горячку. Без тебя хоронить не начнут». |
| Stones were a bother to me. Even the smallest ones gave me a panic when I went over them. I could hit any kind of a stone, no matter how small, if I tried to miss it; and of course at first I couldn't help trying to do that. It is but natural. It is part of the ass that is put in us all, for some inscrutable reason. | Камни были для меня настоящей бедой. Даже самые крохотные заставляли меня обливаться холодным потом, стоило налететь на один из них. А налетал я на любой камень, каким бы маленьким он ни был, как только пытался его объехать, а не объезжать его я не мог. Это вполне естественно. В каждом из нас, непонятно почему, всегда сидит толика ослиного упрямства. |
| It was at the end of my course, at last, and it was necessary for me to round to. This is not a pleasant thing, when you undertake it for the first time on your own responsibility, and neither is it likely to succeed. Your confidence oozes away, you fill steadily up with nameless apprehensions, every fiber of you is tense with a watchful strain, you start a cautious and gradual curve, but your squirmy nerves are all full of electric anxieties, so the curve is quickly demoralized into a jerky and perilous zigzag; then suddenly the nickel-clad horse takes the bit in its mouth and goes slanting for the curbstone, defying all prayers and all your powers to change its mind--your heart stands still, your breath hangs fire, your legs forget to work, straight on you go, and there are but a couple of feet between you and the curb now. And now is the desperate moment, the last chance to save yourself; of course all your instructions fly out of your head, and you whirl your wheel AWAY from the curb instead of TOWARD it, and so you go sprawling on that granite-bound inhospitable shore. That was my luck; that was my experience. I dragged myself out from under the indestructible bicycle and sat down on the curb to examine. | Наконец мои упражнения подошли к концу, и нужно было поворачивать обратно. Когда в первый раз делаешь поворот самостоятельно, то приятного мало, да и шансов на успех почти никаких. Вы теряете уверенность в себе, вас начинают переполнять всякие непонятные предчувствия, каждая мышца цепенеет от напряжения, и та кривая, которую вы начинали описывать, тут же становится дергающимся и опасным для жизни зигзагом. Неожиданно стальной конь закусывает удила и, ошалев, лезет на тротуар, несмотря на все мольбы седока и все его старания свернуть на мостовую. Сердце у тебя уходит в пятки, дыхание замирает, ноги деревенеют, а тротуар все ближе и ближе. И вот - решительный момент, твое последний шанс на спасение. Но тут, разумеется, все инструкции разом вылетают из головы, и ты поворачиваешь колесо ОТ тротуара, вместо того, чтобы повернуть К тротуару, и растягиваешься во весь рост на этом негостеприимном, гранитном берегу. Так уж мне везет; все-то я испытываю на собственной шкуре. Я выполз из-под неуязвимой машины и уселся на тротуар считать свои раны. |
